Понедельник, 23.10.2017, 21:58
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Каталог статей | Регистрация | Вход
Меню сайта
Категории каталога
Интервью [3]
Биографические материалы [5]
Рецензии [2]
Форма входа
Поиск
Друзья сайта

Статистика
Главная » Статьи » Пресса » Интервью

Разноцветное море

Интервью журналу «Море». (№2/1997)

В редакции писатель Святослав Владимирович Сахаров, автор многих книг для детей и пяти романов для взрослых. Его книга "По морям вокруг Земли. Детская энциклопедия" удостоена четырех международных премий и переведена на десять языков. Беседует с писателем главный редактор журнала Юрий Егоров.

Е. - Все-таки удивительные бывают встречи, Святослав Владимирович! Мальчишкой читал ваши книги, держал их дома, некоторые перешли к сыну и до сих пор стоят у нас на полке, и вот теперь мы встретились с вами, как говорится, с живым, сидим в редакции, рассматриваем номера журнала, беседуем. Расскажите, как вы стали моряком.

С. - Надо сказать, что стремление плавать, видеть мир зародилось у меня в раннем детстве, а решающим стало появление в нашем доме в начале 30-х годов большого числа книг по судостроению. Рисунки и чертежи кораблей покорили меня окончательно. А книги появились так. Отец, как старый, дореволюционный "спец", был арестован и, как знаток легированных сталей, помещен в так называемую "шарашку", которой поручили проектирование торпедного катера. Имелось в виду создание корабля, который бы стал основой "москитных сил" флота. Это же задание, между прочим, было поручено несколько лет спустя АП.Н.Туполеву, который и создал знаменитый катер "Г-5". Но история прихотлива - в основу проекта, над которым работала группа, в которой был отец, была положена идея килевого мореходного катера, а Туполев, увлеченный задачей добиться рекордной скорости, создал (взяв за основу французский прототип) реданный катер, развивающий скорость порядка 40 узлов. Но большую скорость на легоньком катере при мало-мальски большой волне не разовьешь, а где и когда в море нет волны? Разве что летом у Лазурного берега Франции. Так что, в конечном итоге, интуиция "не моряков" выбравших киль, оказалась, хотя и не востребованной, но верной. Немецкие "Шнель ботен", английские "Воспера", американские "Хиггинсы", все что воевали во Второй Мировой войне были килевыми катерами, способными атаковать в любую погоду. Но повторяю, тогда книги о кораблях поразили меня, однако почему-то созрело решение не строить корабли, а плавать на них.

Дальше все просто. Окончил школу, поступил в училище имени Фрунзе. Началась война, оттрубил ее (с перерывами) с первого до последнего дня. Служил до 1965 года, был командиром торпедного катера (часто вспоминал отца!), штурманом дивизиона, начальником штаба, старшим научным сотрудником. Плавал на Балтийском море, на Черном, на Тихом океане, прошел его от Кореи до Чукотки.

Е. - Расскажите, пожалуйста, подробнее, где вы воевали. Это ведь особенно интересно.

С. - Для меня война сложилась не просто. 22 июня 1941 года, Кронштадский рейд, первый налет немецкой авиации на Кронштадт. Затем Ленинградский фронт, бригада морской пехоты, мучительное отступление. Неожиданный приказ - курсантов с фронта снять, отвести в тыл и доучить. А мы как раз в эти дни уже попали в окружение. Еле вырвались. Это было что-то около 1 сентября. Блокадный Ленинград, голод. Только в декабре, изможденные, пешком ушли по льду Ладожского озера. Дошли до Тихвина, затем поездом - в Баку. Зиму учились, летом - практика на действующем флоте. 1943 годы, Черное море, быстроходный тральщик "Трал", мы возим подкрепления войскам на Малую Землю. Начало 1944 года -выпуск из училища, я, наконец, лейтенант. Снова Черное море, катер "морской охотник", освобождение Севастополя, десанты в порты Румынии и Болгарии.

Но едва только война стала подходить к концу, как нас - несколько сот моряков - погрузили в эшелоны и повезли на Дальний Восток. Зачем, для чего везут, мы тогда не знали. Любопытная картина: 9 мая, эшелон тянется вдоль берега Северной севастопольской бухты, и вдруг выстрелы, ракеты, огненные трассы над водой - Победа! - а мы едем куда-то дальше. Приехав во Владивосток, попал, как кур в ощип, в самое пекло новой войны: торпедные катера, высадка десантов в порты Северной Кореи. Армия наступала вдоль берега, а мы раз за разом высаживали в тыл отступающим японцам то группы разведчиков, то первые броски армейских десантов. Юкки, Расин, Сейсин (это все японские названия портов) и, наконец, почти у самой 38-й параллели, Гензан (сейчас (Вонсан). Гензан был занят без боя, сопротивления уже не было, и тут со мной произошел непредсказуемый казус - на несколько недель я оказался не командиром торпедного катера, а ... переводчиком.

Е. - Да, вот уж совершенно неожиданное превращение. Как это случилось?

С. - Каприз судьбы. Шли переговоры о капитуляции гарнизона и армии, а все четыре корейца-переводчика отравились пищей. Переговоры остановились. Что делать? И тут до начальства дошел слух, что где-то на катерах есть лейтенант, который знает английский язык. Пусть будет английский. Меня срочно вызвали на флагманский фрегат и переговоры продолжились. Но тут, в интервалах между переговорами на меня обрушился поток уникальной информации. Так, например, командующий военно-морской базой Гензан адмирал Хори, почувствовав ко мне симпатию, рассказал, как он был в Хиросиме на второй день после взрыва и что он там увидел. Затем поделился горем: на линкоре "Ямато" погибли два его сына. "Такие же молодые, как вы, лейтенант". А ведь гибель "Ямато" это легендарная попытка самого большого в мире линкора, в одиночку как самоубийца, прорваться к острову Окинава и расстрелять там американские авианосцы. Очень интересный был его рассказ.

Е. - Увы! Война на Тихом океане до сих пор мало известна у нас. Можно вам позавидовать.

С. - Да, знают у нас о ней до обидного мало... А затем такой случай. Близ порта на аэродроме вдруг обнаружилась засекреченная школа, готовившая летчиков самоубийц. Я подружился с лейтенантом Ито, профессиональным камикадзе, который преподавал в этой школе и учил курсантов полетам на управляемой бомбе "Бака". Ито не только рассказал мне историю своей жизни, но и подробно все о подготовке летчиков; как учат камикадзе, как они отправляются в свой последний полет, описал тактику и психологию самоубийц.

Поразительно, но теперь, когда прошло столько лет, я вдруг понял, как много значат в моей жизни эти несколько месяцев на Дальнем Востоке.

Е. - Очевидно это оттого, что война на Западе для вас была суровой мрачной рутиной, а тут яркая вспышка, совершенно неожиданные встречи. А поскольку вы стали писателем, то это приобрело особенную ценность. Ваш роман "Камикадзе" ведь именно об этом?

С. - Да.

Е. - Но что это мы все о войне. Расскажите, как вы стали писателем.

С. - Все тоже началось в детстве. Мальчишкой любил придумывать для сверстников фантастические истории о необыкновенных путешествиях и - подражая Жюлю Верну - о подводных плаваниях. Смутное ощущение того, что быть мне автором книг, вероятно, уже было. Но непосредственным толчком к тому, чтобы сесть за стол послужило... погружение под воду. Однажды на Тихом океане мой катер повредил винты и вместо водолаза, чтобы осмотреть их, погрузился я сам. Так вот - очутившись на морском дне я был поражен увиденным. Оказалось, что здесь совершенно иной мир. Знаете, что меня сразу поразило? Две вещи. Во-первых то что под водой ни у кого и ни у чего нет тени. Во-вторых, то, как по-разному движутся обитатели моря: камбала плывет на боку, морской конек вверх головой, краб бежит боком, каракатица удирает задом наперед. Короче говоря, вечером в своей каютке я сел за стол и написал свой первый рассказ. Для своих двух сыновей.

Е. - От удивления! Думаю, вообще писатель должен садиться за стол и писать только если он чет-то поражен. Поражен и хочет это свое радостное удивление донести до других.

С. - Совершенно верно. А дальше с этим рассказом вот что случилось. В 1954 году я приехал в Ленинград учиться в штурманских классах. И моя рукопись попала в руки замечательному детском писателю-натуралисту Виталию Бианки. Вот я у него дома, хозяин сидит, читает мою рукопись. Читал, сперва хмурился, потом удивленно поднял брови, наконец улыбнулся. "Ну, - думаю, - все хорошо". А он кончил читать, повернулся ко мне и говорит: "Плохо, ах, как плохо! Долго вы будете в Ленинграде?". "До осени". "Так вот, будете писать каждый день, все неделю, а в субботу в 16 часов приходить ко мне и читать, что написали. Осенью должна быть готова книжка "Морские сказки". Так и получилось, в 1958 году книжка вышла и переиздается до сих пор.

Е. - Настоящий рассказ о том, как рождаются книги! А еще что за судьба была у ваших книг? Как они задумывались, появлялись?

С. - Очень по-разному. Большинство действительно родилось от желания поделиться увиденным, рассказать о том, что стало для меня открытием. Так появились почти все книги для детей: "Разноцветное море", "Подводные приключения", "Осьминоги за стеклом", "Девочка и дельфин"... Но бывало и по другому. Например, когда я был в Индии, то попросил моего друга издателя Шанкара, большого друга семьи Ганди, устроить мне встречу с Индирой. Встреча не состоялась, но в телефонном разговоре со мной премьер-министр сказала: "Полтора миллиарда жителей юго-восточной Азии считают величайшей книгой "Рамаяну". Тысячи смуглолицых мальчишек хотят быть похожими на отважного Раму, а тысячи девчонок на кроткую и верную Ситу. Почему эта книга так плохо известна детям России и вообще Европы?" Я пообещал что-нибудь сделать и, вернувшись, перечитал "Рамаяну" и пересказал ее для детей. Так родилось "Сказание о Раме, Сите и летающей обезьяне Ханумане".

Еще случай. Однажды в составе комиссии, обследовавшей навигационное оборудование Татарского пролива я летел на самолете "Ли-2" над мысом Лазарева и вдруг увидел внизу сверкающую змею: тысячи брошенных на землю лопат горели под солнцем. Тут же стояли бараки и не было видно ни одного человека. "Здесь жило 30000 заключенных, они строили железную дорогу и туннель под проливом на Сахалин, - сказал мне сосед-гидрограф. - Когда объявили амнистию, зеки бросили лопаты и ушли". Спустя какое-то время мне удалось попасть на мыс Лазарева. Мертвый город из лачуг и бараков. Голые нары, кровати с забытыми матрасами, столы с оставленными на них алюминиевыми мисками. Город похожий на корабль потерпевший крушение и брошенный командой. Это воспоминание преследовало меня много лет и в конце концов я написал книгу "Витраж - 701". как видите, книги рождаются по-разному.

Е. - Большое спасибо, Святослав Владимирович за беседу. А что если нам задумать и осуществить такое благородное дело? Завести в нашем журнале раздел для детей? Пусть это будет наш подарок мальчишкам, которые растут в семьях моряков и хотят пойти по стопам отцов. Живые, занятные, яркие страницы. Люди, корабли и, обязательно, обитатели глубин, животные, которые сыграли в вашей биографии такую большую роль. А?

С. - Согласен. Со своей стороны желаю вашему прекрасному журналу долгой и яркой жизни.



Источник: http://www.transport.ru/2_period/more/97_2/19.htm
Категория: Интервью | Добавил: Julia (10.03.2009)
Просмотров: 2197 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Бесплатный конструктор сайтов - uCozCopyright MyCorp © 2017